Не стоит трагически переживать из-за плохих оценок ребенка в школе. Возможно, что его способности просто не вписываются в рамки школьных учебников, а находятся где-то за их пределами. Попробуйте посмотреть на своего ребенка со стороны. Ему тяжело дается математика? Он не любит читать? Но, может быть, он лучше других проявляет себя в музыке или спорте? Может быть, он хорошо налаживает отношения с окружающими и у него много друзей? Важно понять при развитии ребенка, какой стратегии мы придерживаемся: отталкиваемся от сильных сторон или дотягиваем до нормы слабые? Что мы делаем для того, чтобы реализовать заложенный в ребенке потенциал? Каков интеллектуальный профиль у вашего ребенка?
Для примера могу рассказать о своем интеллектуальном профиле. Вербальный интеллект. Я начала сочинять стишки и сказки до того, как научилась читать и писать. Поэтому многие мои «шедевры» так и остались незаписанными и быстро забылись. Читать я начала в 4 года, наблюдая, как занимается мой старший брат-первоклассник. В школе на литературе развлекалась сочинением пародий на стихи изучаемых классиков. Вербального интеллекта у меня пусть не океан, но нормальное озерцо. Чего не сказать про музыкальный. Музыкального интеллекта у меня с чайную ложечку. Мои дети, подрастая, быстро отказывались от возможности слушать мамину колыбельную. Ноты, близкие по звучанию, я не отличаю. Мелодию запоминаю с большим трудом. Ритмический рисунок на ударных воспроизвожу с ошибками. Зато у меня все нормально с логико-математическим интеллектом. Тут и стабильные пятерки по алгебре и геометрии, и победы в городских олимпиадах по математике, и успешно оконченный математический факультет. А вот телесно-кинестетический подкачал… Когда другие дети в детском саду крутили «солнышко» на турнике, я боялась даже просто к нему подойти. Мои подружки делали сальто на траве, а я элементарный мостик сделать не могла. В школе искала все возможные способы прогулять физкультуру. Если прогулять не удавалось, то во время коллективных игр с мячом я бегала не как все – за мячом, а наоборот – от мяча. Панически боялась момента, что мяч ко мне прилетит и все будут кричать «бей», а я по нему все равно не попаду. Прыжки в высоту. Я подбегаю к планке и… в страхе останавливаюсь. Учитель физкультуры рисовал мне хорошие оценки просто так, чтоб не портить общую картину. Но я старательно ходила в танцевальный кружок несколько лет. Я никогда не была солисткой и даже просто успешной во время занятий – нет, не была. Руководитель никогда не хвалил меня за умение, а только за дисциплинированность. Мне требовалось много повторений, чтобы понять, как выполнить то или иное движение, и еще столько же, чтобы заучить его. Я часто путала рисунок танца на сцене, у меня никогда не было хорошей растяжки. Но из отведенного мне «жидкого» телесно-кинестетического интеллекта ценой многократных повторений я выкристаллизовала умение танцевать на дискотеках, и это был мой максимум при таких способностях.
А теперь представьте, что было бы со мной и моей самооценкой, если бы меня окружали люди, которые ценили бы только телесно-кинестетический или музыкальный интеллект. «Опять ты со своей книжкой! Положи книгу и иди отжиматься!» «Позор! Ты до сих пор не умеешь кувыркаться! Как ты жить-то будешь дальше без этого навыка?» «Ты поешь хуже всех в классе! Нам за тебя стыдно!» «Ты до сих пор не умеешь играть ни на одном музыкальном инструменте?! У соседей трехлетний Вася уже на рояле гаммы играет!» «Вот кому какое дело до твоей победы в олимпиаде по математике, если ты не можешь проехать на коньках 10 метров по прямой так, чтоб не упасть!» Постоянная ситуация неуспеха, постоянная критика, ощущение никчемности. Либо раздражение, либо «меня никто не понимает», отдаление, уход в себя.
Не стоит трагически переживать из-за плохих оценок ребенка в школе. Возможно, что его способности просто не вписываются в рамки школьных учебников.
Примерно то же чувствует ребенок, одаренный иными видами интеллекта при обучении в традиционной школе, где ценятся вербальный и математический интеллект. Помогая подтягивать «слабое звено», старайтесь увидеть то, в чем ваш ребенок успешен. Делайте акцент на его сильные стороны. Совершенно неспособных детей не бывает. Бывают незамеченные способности.
Заметить способности мешают ожидания. Например, ожидают родители, что их дочь будет знать английский. С детского сада водят ее на занятия. Потом в гимназию английскую отдают. А ей язык тяжело дается. Старается девочка, но все равно до пятерки не дотягивает. И слышит от взрослых постоянно, что она не тянет, что надо больше стараться. Считает себя «не умной», а у нее ведущий интеллект не вербальный, а пространственно-образный. Она бы могла рисовать лучше всех в классе, но об этом никто не догадывается, даже она сама. Потому что ей рисовать некогда, у нее английский каждый день. Английский, наверное, важно. Но важнее, чтобы у ребенка была высокая самооценка. А высокая самооценка формируется за счет знания своих сильных сторон.
Бывает так, что родители художники, а ребенок – спортсмен. Вот такой «нежданчик». «Отдел комбинаторики» при распределении детей по родителям развлекается, чтоб родителям скучно не было. Ребенок непременно в чем-то будет совершенно не похож на родителя, совершенно не впишется в ожидания. Родители из династии врачей, а сын решает поступать на философский факультет. Его всей врачебной семьей уговаривают «одуматься». И я не знаю, кому в этой ситуации тяжелее: ребенку, которого не поддерживают родители, или родителям, у которых рушатся ожидания. Принять ребенка – значит, в том числе принять ваши интеллектуальные «профильные несовпадения».
Психотип
Только множественным интеллектом различия детей не ограничиваются. Есть еще психика. К настоящему времени достаточно подробно изучено влияние генетики на психику и поведение человека. (Да, опять-таки ребенок не «чистый лист».) Родительские гены и условия внутриутробного развития влияют на то, какой будет у человека нервная система. Свойства нервной системы сами по себе не предопределяют никаких внешних форм поведения, но они образуют почву, на которой одни формы поведения сформировать легче, чем другие. Этим можно объяснить, почему одни дети быстро усваивают нормы поведения, а другие сопротивляются. Почему одним детям легко удается встроиться в школьную систему, а другим сложно. Почему одно и то же событие один ребенок может воспринять как травмирующее, а другой даже не расстроится.
Я думаю, вы уже не раз встречали различные научные и ненаучные деления людей на разные типы. Хочу предложить вам в этой главе вольный пересказ типологии Игоря Викторовича Боева[3]. Его деление людей по психотипам основано на психофизиологических показателях. Если суть его научного исследования попробовать объяснить совсем по-простому, то выглядит это так. На каждого подростка крепят много датчиков, снимают показания. Потом сравнивают показания, и людей с одинаковыми значениями заносят в одну группу. По полученным результатам исследований, проводимых Боевым, свыше 2000 подростков четко расположились по группам. Оказалось, что внутри каждой группы, сформированной по физиологическим показателям, психологические характеристики тоже одинаковы. Это было видно по результатам психологических тестов.
Я попробую описать каждый психотип. Но тестов на определение типа не будет. В ситуации определения психотипа я отношусь к тестам как к попытке переложить ответственность. Если взять тест, который директивно укажет: «Ты на 100 % вот такого типа и больше никакого и поэтому у тебя в жизни все так», то это будет еще один ярлык: «Я – Кролик, я – Козерог, я – вот такой вот психотип». А кто сказал, что данный тест не может ошибаться? Что мы не можем ошибаться, отвечая на вопросы теста? Уважая тесты, я все-таки призываю не терять бдительности. В смысле наблюдательности. Когда мы не навешиваем ярлык, а начинаем наблюдать за собой или за своим ребенком, за своими (его) эмоциями, установками, мотивацией («Что сейчас сподвигло меня (его) на это поступок? Какая внутренняя потребность?») и сопоставлять свое (его) поведение с проявлениями разных психотипов, то такое самоопределение приводит к повышению осознанности. Тест может дать ошибочный результат, но при этом не оставить сомнений. Если же вы обходитесь без теста, то сомнения появляются: может, этот тип, а может, вот этот. Сомнения – это прекрасно. В состоянии сомнения наблюдательность гораздо выше. Наблюдайте за своим ребенком, внимайте его словам. Знание типологии отрезвляет, излечивает от завышенных ожиданий, формирует понимание: «Я не должен ожидать от ребенка поведения, которое не свойственно его типу».
У Боева названия психотипов звучат пугающе: шизоид, циклоид, эпилептоид, истероид. Это просто такие названия, а не диагнозы из учебника по психиатрии. Однако для удобства восприятия я все-таки решила в этой книге использовать другую терминологию, более благозвучную и понятную. Пусть будет так: «творческий» ребенок, «правильный» ребенок, «звездный» ребенок, «дружелюбный» ребенок.
